Дворец правительства в бразилиа 1960. Оскар Нимейер — самый советский архитектор Бразилии

Дворец правительства в бразилиа 1960. Оскар Нимейер — самый советский архитектор Бразилии

Нимейер работал постоянно и неустанно. На его рабочем столе остался лежать проект здания ресторана в Рио-де-Жанейро, над которым 104-летний зодчий трудился в последние дни жизни.

Творец жив в своих творениях. А это значит, что более 400 зданий, построенных этим фантастическим архитектором в 18 странах мира, продолжают жизнь своего Творца. В настоящий момент по его проекту заканчивается строительство музея Пеле в городе Сантос. А сколько еще готовых, но пока нереализованных проектов увидят жизнь благодаря коллегам и ученикам Нимейера, смогут рассказать наши потомки.

«Нет архитектуры древней и современной. Есть хорошая или плохая»

«Главное в архитектуре - чтобы она была нова, трогала человека за душу, была полезна ему, чтобы человек мог насладиться ею…»

«Я всю свою жизнь любил смотреть на облака, ожидая откровения в их постоянно меняющихся формах»

«…прямые линии и углы делят и разделяют пространство, а я всегда любил изгибы, которые являются сутью окружающей нас природы»

«Меня манит свободно изогнутая и чувственная линия. Та линия, которая напоминает мне горы моей страны, причудливые изгибы рек, высокие облака, тело любимой женщины»

«Только бетон позволяет мне управлять изгибами такого широкого размаха… бетон обеспечивает непрерывную модуляцию пространства»

1. Дом Каноас (Casa das Canoas) – Рио-де-Жанейро, Бразилия. 1954

Чертежи и фотографии этого дома, построенного Нимейром для своей семьи, вошли в международные справочники по архитектуре, как яркий пример слияния здания с окружающей природой. Здесь нет четких границ и углов, конструкция дома адаптирована к неровностям земной поверхности. Одна из стен дома возведена над огромным камнем, пролежавшим тысячелетия на этом месте. Часть этого камня находится во дворе, а другая создает оригинальный интерьер гостиной.

2. Национальный Конгресс – Бразилиа, Бразилия. 1958

Это самое известное здание Оскара Нимейера находится на центральной оси столицы Бразилии. Оно по праву считается главной архитектурной доминантой города.

Здание вписано в окружающий рельеф и соединено с административными корпусами подземными переходами. За зданием Конгресса находится площадь Трех Властей, где проходят торжественные парады и встречи официальных гостей.

3. Дворец рассвета (Palácio da Alvorada) – Бразилиа, Бразилия. 1958

Это трехэтажное здание общей площадью 7000 м², расположенное на полуострове водохранилища Параноа, является официальной резиденцией президента Бразилии.

Медицинский центр, зал для конференций, бассейн, несколько обеденных залов, музыкальная комната и библиотека…

Первый этаж дворца предназначен для официальных приемов; на втором этаже размещены помещения для личного пользования президента и его семьи.

4. Резиденция Копан (Résidence Edifício Copan) - Сан-Пауло, Бразилия.1966

Огромное волнистое здание, напоминающее развивающийся флаг, это – самый большой жилой комплекс в Латинской Америке.

В принципе, это один дом. Но дом настолько большой, что у него есть даже свой почтовый индекс. На площади в 6006 м², под крышей 38-этажного Копана, разместилось шесть жилых блоков, в которых проживает около 5 тысяч человек, и торговый центр.

5. Кафедральный собор (Catedral de Brasília) – Бразилиа, Бразилия. 1970

Именно за проект этого собора Нимейер получил Притцкеровскую премию "за лучшее сооружение в стиле модернизма".

Шестнадцать гиперболоидных колонн католического собора Пресвятой Девы Марии символизируют 8 пар рук, воздетых к небу.

Чтобы попасть внутрь собора, необходимо спуститься на несколько метров под землю. Пройдя по темному коридору, как сквозь темноту собственных грехов, посетитель попадает в светлое, яркое, сказочное пространство. Свет с потолка и сквозь витражи, расположенные между 16 колоннами, дает ощущение бесконечного райского счастья.

6. Культурный центр Вулкан – Гавр, Франция. 1982

Культурный центр Вулкан - одна из достопримечательностей города Гавра. Он состоит из двух блоков, которые называют соответственно «Большой вулкан» и «Малый вулкан». В Большом находятся театр на 1200 мест и 350-местный кинотеатр. В Малом – несколько различных залов от 60 до 500 мест.

7. Музей современного искусства – Нитерой, Бразилия. 1996

По мнению архитектора, это его самый грандиозный проект.

Здесь грандиозно все: необычный внешний вид здания, который все единодушно окрестили «космическим кораблем инопланетян»; расположение залов экспозиций по спирали; и завораживающий вид, который открывается со смотровой площадки. Этот вид на Рио-де-Жанейро с огромной скульптурой Христа, с океаном и пляжами, зачастую отвлекает посетителей музея от самих экспозиций.

8. Музей Оскара Нимеера - Куритиба, Бразилия. 2002

Музей видеоарта, архитектуры и дизайна занимает площадь в 19 000 м². Здание музея, высотой 16 м с трехэтажным куполом диаметром 50 м, установлено в центре искусственного водоема на бетонном постаменте.

Из множества прозвищ, за этим зданием закрепилось два: «Всевидящее око» и «глаз Оскара». Днем «глаз» из зеркального стекла отражает небо, а ночью светится изнутри.

9. Концертный зал Ибирапуэра (Auditório Ibirapuera) - Сан-Пауло, Бразилия. 2005

Публика единодушно решила, что почти столетний архитектор Оскар Нимейер таким образом «показал язык всему миру». И действительно, ярко-красный козырек над входом в концертный зал напоминает длинный язык.

Одной из особенностей конструкции здания является возможность опускать заднюю стену. Таким образом, зрители имеют возможность смотреть представления, находясь под открытым небом.

10. Башня Цифрового Телевидения – Бразилиа. 2012

Строительство телевизионной башни было закончено в 2010 году, к 50-летию города Бразилиа, но торжественное открытие состоялось только 2 года спустя, 21 апреля 2012.

Общая высота башни – 180 м. 60-метровая верхушка – это, собственно, металлическая телевизионная антенна.

120-метровое основание башни с двумя ответвлениями, заканчивающимися стеклянными куполами, Нимейер назвал «Цветок Серрадо». В верхнем «цветке», в 80 метрах от поверхности земли, планируется открыть ресторан, а нижний «цветок» будет использоваться в качестве художественной галереи.


Использование любых материалов, размещённых на сайте, разрешается при условии ссылки на

Бразильский модернист Оскар Нимейер (1907-2012) любил кривые линии и избегал прямых углов. В течение своей продолжительной жизни он построил многое в разных точках планеты, но самое главное - всё же в сердце своей страны, столице Бразилиа, в конце 1950-х годов. Главным мотивом его творчества стали кривые линии, выполненные в железобетоне. Кривые, естественно, нашли отражение и в его мемуарах - «The Curves of Time», изданные в 2000 году (литературно - «Изгибы времени»).

Нимейер был самым известным коммунистом-зодчим за пределами СССР и самым возрастным из здравствующих звёздных архитекторов. Он скончался в 2012 году в возрасте 104 лет. В больнице Рио-де-Жанейро сообщили, что архитектор не смог перенести респираторную инфекцию. Нимейер подхватил эстафетную палочку долгожительства от Филипа Джонсона, первого лауреата Притцкеровской премии (1979), который умер в 2005 году на 99-м году жизни. Как и Джонсон, Нимейер был лауреатом Притцкеровской премии (получил в 80 лет в 1988 году) и не переставал работать даже в преклонном возрасте.

Портал BERLOGOS сделал подборку высказываний знаменитого бразильского модерниста XX века, которые отражают его творческие принципы и устремления.

О СЕБЕ И СВОЕЙ ЖИЗНИ

Моё полное имя должно звучать так: Оскар Рибейро де Алмейда де Нимейер Соареш, или просто Оскар де Алмейда Соареш. Но иностранная фамилия возобладала (нем. Niemeyer ; бабушка архитектора была родом из немецкого Ганновера. - Прим. ред. ), и я стал известен просто как Оскар Нимейер.

Для меня архитектура всегда начинается с рисунка. Мама рассказывала, что я рисовал пальчиком по воздуху, когда был очень маленьким. Мне нужен был карандаш. Затем я подрос, окреп и взял в руки карандаш. И с тех пор с ним не расстаюсь… Когда я смотрю на местность, где планируется возвести здание, и размышляю о планах и бюджете, рисунки возникают очень быстро. Я достаю карандаш. Он начинает плавать по бумаге. Так появляется здание.

Я всегда противостоял жизни , как недрогнувший бунтарь. После прочтения Сартра окружающая жизнь стала для меня нечестной и безжалостной. Когда мне было 15 лет, я терзал себя мыслями о судьбе человека, о его обречённости быть одиноким и беззащитным в этом мире. Я был напуган идеей о том, что когда-нибудь уйду из жизни навсегда. Я, как и любой другой человек, пытался стереть эти мысли и вместо этого насладиться теми возможностями, которые предоставляет судьба нам без консультаций. Я почувствовал экстаз от фантастического мира природы вокруг нас. Рука об руку с моими друзьями я отбросил в сторону тревожные мысли, которыми страдал в одиночестве. Я надел маску юношеского оптимизма и хорошего заразительного смеха. Я был известен резвым и непринуждённым парнем, любителем богемного стиля жизни, в то время как внутри себя я вскармливал огромную печаль при мыслях о человечестве и жизни.

Я родился в семье , которая относилась к среднему классу. Мой дедушка работал в федеральном кабинете министров, мы жили хорошо. Став взрослым, я почувствовал всю нечестность нашего мира. Что я люблю в своей работе, так это то, что я нахожусь на стороне бедных и стараюсь работать с ними. Я вступил в партию коммунистов… Самое важное событие молодости - стать частью крупной борьбы, быть готовым к противодействию.

Я всегда был бунтарём . Оставив позади все предубеждения моей католической семьи, я увидел мир несправедливым и неприемлемым. Бедность распространялась повсеместно, как будто это было естественной и неизбежной нормой. Я вступил в коммунистическую партию и всерьёз увлекся идеями Маркса, которые разделяю до сих пор.

Не знаю, почему я всегда проектировал огромные общественные здания. Поскольку такие постройки не всегда выполняют функции социальной справедливости, я старался сделать их красивыми и эффектными, чтобы бедные люди могли остановиться, посмотреть на них и получить заряд энергии и энтузиазма. Будучи архитектором, это всё, что я могу сделать для них.

Культурный центр в Авила, Испания

Жизнь значит для меня куда больше, чем архитектура.

ОБ АРХИТЕКТУРЕ

Архитектура - это изобретение. Всё остальное является повторением и не представляет интереса.

Конечно, я доставил немало головной боли моим инженерам в течение карьеры, но все они всегда оставались со мной. Я постоянно хотел, чтобы мои здания были светлыми, насколько это возможно, чтобы касались земли осторожно, чтобы пикировали, парили и, конечно же, удивляли.

Кафедральный собор Бразилиа, Бразилия

Архитектура должна вызывать удовольствие и быть практичной. Если архитектор заботится только о функции, то результат будет смердящим.

Каждый архитектор обладает собственным стилем. Климат в Бразилии влияет на архитектуру и вынуждает меня изменять некоторые вещи. Архитектура в Бразилии куда более лёгкая, более простая и более прозрачная, чем в других, намного более прохладных местностях.

Национальный театр в Нитерое, Бразилия

Архитектура связана с любопытством . Архитектура, как и любое другое произведение искусства, должна вызывать удивление. Она должна быть такой, чтобы люди могли в ней видеть особенности и различия.

Я всегда старался свести несущие конструкции здания к минимуму. Чем меньше несущие конструкции, тем более дерзкой и значимой получается архитектура. Такова работа всей моей жизни.

Национальный конгресс Бразилии

О ЖЕЛЕЗОБЕТОНЕ

Моё архитектурное творчество началось с проекта церкви святого Франциска Ассизского в Пампулье (1942-43), где я придумал чувствительные и непредсказуемые кривые линии. Данный проект - отправная точка свободной архитектуры, наполненной кривыми линиями, которые я люблю до сих пор. На самом деле Пампулья - это начало проекта в Бразилиа. Пампулья - это первая реальная попытка создать рационалистическую архитектуру.

Oscar Nimeyer_berlogos_citati_10

Церковь святого Франциска Ассизского в Пампулье

Сейчас мы наслаждаемся полной пластической свободой . Железобетон сделал новые и непредсказуемые формы реальностью, начиная с проекта в Пампульи в 1940-х годах.

Музей современного искусства в Нитерое, Бразилия

Изобретение новых форм из железобетона - моё хобби и главная радость. Я искал и открывал их, размножал и комбинировал благодаря современным технологиям, чтобы достичь архитектурного зрелища.

Музей в Куритибе, Бразилия

О ЛЕ КОРБЮЗЬЕ

Когда Ле Корбюзье приехал в Рио , я помогал ему проектировать несколько объектов (самое известное - здание министерства просвещения и здравоохранения в Рио-де-Жанейро, 1937-1943. - Прим. ред.). Таким образом, я с самого начала карьеры занимался архитектурой, которую любил. Я взял максимум от сотрудничества с и от его теоретических трудов, которые прочитал. Единственное прямое влияние на меня с его стороны заключалось, однако, во фразе, которую он сказал мне: «Архитектура является универсальной, всеобщей». Затем я начал собственную практику, выполнив проект в Пампулье. Именно здесь я понял, что архитектура должна быть разнообразной.

Однажды Ле Корбюзье сказал мне, что архитектура - это изобретение ума, вольное произведение нашей мысли.

Критические замечания не сильно волновали меня … Отличный от других Ле Корбюзье отказывался заниматься тем, что было на волне успеха. Я запомнил одну его ремарку: «Оскар, всё, что ты делаешь, является барочным (причудливым, вычурным ), но сделано это очень хорошо». А спустя несколько лет он сказал: «Они [критики] говорят, что моё творчество - такое же причудливое».

Я отчетливо помню переживания , связанные с первой встречей с Ле Корбюзье в аэропорту, куда мы, группа архитекторов, приехали встречать его. Эта встреча произошла как будто вчера. Он был для нас архитектором-гением, сошедшим с небес. С одной стороны, он был очень нетерпеливым и энергичным при создании своей архитектуры, но с другой стороны, я всегда чувствовал, что он был человеком, глаголющим сообщение, победную песню о красоте, которую нельзя заглушить. Принять и понять его - вот что я всегда старался сделать.

Вполне очевидно, что моя архитектура повлияла на поздние проекты Ле Корбюзье. Но этот фактор только сейчас стали осознавать критики его творчества.

О «БАУХАУЗЕ»

Мы ненавидели «Баухауз» . Это было худшее время в архитектуре. У них просто нет таланта. Всё, что у них было, - это набор правил. Даже для вилок и ножей они придумали правила. Пикассо никогда не принял бы правила. Дом похож на машину? Нет! Всё механическое - некрасиво. Правило - это самая худшая вещь. Вам всегда хочется нарушить правило.

О СТОЛИЦЕ БРАЗИЛИА

В мире никогда не было города , построенного из ничего, как Бразилиа. Наша столица появилась в конце света. Там не было телефонов, не было дорог, там не было ничего! Всё появлялось и поднималось из ничего. Несколько существовавших дорог были грязными. Транспортная проблема была самой серьёзной.

Моим главным развлечением , когда я ехал на автомобиле в сторону Бразилиа, являлось рассматривание облаков. Какие многочисленные и неожиданные образы они создают! Сейчас они формируют мистические, похожие на башни соборы - вполне очевидно, это соборы Сент-Экзюпери; а сейчас они создают безжалостных воинов или римские колесницы, бегущие по небу; или - диковинных монстров; но чаще всего (потому что я всегда высматриваю их) - образы прекрасных и нереальных женщин, лежащих на облаках. (2000)

Признаюсь, что к моменту начала работы над Бразилиа мне наскучили многочисленные объяснения, которые ранее сопутствовали моим проектам. Я твёрдо осознавал, что могу всё делать без оправданий и без оглядки на неизбежные критические выпады, число которых, безусловно, будет только расти в мой адрес. (2000)

Чувство протеста охватило меня в Бразилиа. Это было не навязыванием прямых углов, которые я ненавидел, а одержимой идей архитектурной чистоты и структурной логики. (2000)

В Бразилиа я прославлял структуру , вкладывая в неё архитектурный стиль. Архитектура и структура - те две вещи, которые должны рождаться вместе и обогащать друг друга. (2000)

До появления Бразилиа я смотрел на архитектуру как на упражнение, где можно практиковать спортивный дух и ничего больше. Сейчас же я живу этим городом. (1958)

О КРИВЫХ ЛИНИЯХ

Кривые характерны моим работам, поскольку естественны для Бразилии, чистой и простой. Я бразилец прежде всего, лишь после - я архитектор. Я не могу разделять эти понятия.

Национальный музей, Бразилиа

Горы / волны / женщины = кривые линии.

Меня не привлекают прямые линии и углы, жёсткие и негибкие, созданные человеком. Я люблю свободно текучие, чувственные кривые линии. Кривые, которые я нахожу в горах моей страны, в изгибах её рек, в волнах океана, которые видны из окон моей мастерской в Рио, и на теле любимой женщины. Из кривых линий сделана вся Вселенная, искривлённая Вселенная Эйнштейна.

О ДОЛГОЛЕТИИ

Я чувствую себя на 60 лет… Что я мог делать в 60, то же самое я могу делать и сейчас. (2007)

Не думал , что проживу столько много лет. Но я уверен, что это не предел. Я не слишком часто заглядываю в прошлое; я предпочитаю думать о том, что же ещё осталось сделать. (2006)

Всё имеет начало и конец . Ты. Я. Архитектура. Надо стараться делать лучшее, что ты можешь, но при этом оставаться скромным. Ничего не хранится слишком долго.

Жизнь очень быстротечна . Важно быть нежным и оптимистичным. Я оглядываюсь назад и полагаю, что всё, что мы сделали в этой жизни, было хорошим. Простым. Скромным. Каждый творит свою собственную историю и двигается дальше. Вот и всё. Я не считаю себя особенным и важным. То, что мы создаём, не важно. Мы очень незначительны в этом мире.

России имя Оскара Нимейера стало широко известно в 1963 году — после присуждения ему Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». Профессионалы, конечно, знали о его постройках по зарубежным журналам, доходившим до спецбиблиотек, но момент присуждения премии стал решающим: в Москве выходит книга Нимейера "Мой опыт строительства Бразилиа" с предисловием Алексея Аджубея и послесловием Игнатия Милиниса; журнал «Архитектура СССР» опубликовал статью Владимира Хайта и Олега Яницкого о творчестве архитектора. Теперь Оскара Нимейера можно было любить со всей определенностью — и как архитектора, и как человека. До этого еще два бразильца были удостоены такого доверия, но если в отношении общественной деятельницы Элизы Бранко советскому интеллигенту сказать было нечего, кроме того, что она ткачиха (привычно), то Жоржи Амаду уже считали почти своим, и даже прилагательное к премии «Сталинская» не охладило теплого чувства к писателю. Затем были еще издания — и Нимейера, и о нем; чрезвычайно важным оказался тот факт, что архитектор был человеком еще цельного, не расколотого войнами XX века. Этот раскол и последующее дробление прошли всюду, и в профессии тоже: архитекторы разделились на урбанистов, «объемщиков», теоретиков и — позже — «интерьерщиков». Нимейер и по богатству натуры, и по образованию счастливо сочетал в себе обе ипостаси, будучи вдобавок талантливым художником и скульптором. Этот последний дар был виден сразу, но развился и оформился уже в зрелые годы. Тогда, в начале 1960-х, особенно важно было услышать его прямую речь, ведь в большинстве случаев мы получали «перепев Карузо», а вернее, «Поля Робсона» — идеологически правильные пересказы, часто недобросовестные, а иногда просто глупые. Мое личное знакомство с текстами Нимейера началось с поступления в архитектурный институт в 1975-м. Тут-то я и приобрела выпущенную издательством «Прогресс» книгу с говорящим названием "Архитектура и общество".

Оскар Нимейер в собственном доме, в архитектуру которого он включил фрагмент скалистой породы. Внизу, в гостиной, заняты чтением его жена и внук

Наверное, лишним было бы упоминать, что в это время каждый второй, если не первый студент был подпольным антисоветчиком; иностранцы-коммунисты вызывали желание открыть им глаза, хотелось сказать укоризненно: «Ну что же ты, Жоржи...» И чтобы Жоржи раскаялся, порвал партбилет, отказался от Сталинско-Ленинской премии и больше никогда с коммунистами не водился. Нимейер оказался крепким орешком. По текстам я почувствовала это сразу — и не ошиблась. За свою невероятно долгую жизнь этот человек не менял своих взглядов, до конца утверждая, что в мире есть только два настоящих коммуниста — он и Фидель.

Сейчас, перечитывая эту книгу, я понимаю и признаю его правоту — в первую очередь правоту художника — и последовательность, без которой не могло произойти всего того, что состоялось за долгие годы его жизни (более 500 (!) масштабных построек). Это понимание приходит вместе со способностью заново оценить архитектуру тамошних 1950-х — наших 1960-х и ее социальный пафос. Архитектура, которая в те годы критиковалась справа по эстетическим мотивам, а сегодня осуждается левыми еще и как «антигуманная», видится мне выбором и — вследствие этого — профессиональной необходимостью делающих этот выбор художников. Не стоит думать, что служение обществу в советское время соотносилось только с масштабом преобразований. В 1977 году В. Хайт в юбилейной статье к 70-летию Нимейера пишет неожиданные с сегодняшней точки зрения слова: «С первых шагов творчество Нимейера вызывало резкую критику и обвинения в формализме. Они особенно усилились с выдвижением в архитектуре капиталистических стран нового поколения архитекторов, выступивших против эстетизма своих предшественников. Однако эти критики, верно подмечая действительные недостатки и противоречия его работы, часто не учитывают требований социального заказа, которые вынужден постоянно выполнять архитектор при капитализме: престижность, уникальность, заведомая броскость. Многие молодые архитекторы Запада призывают к архитектуре скромной и даже бедной (в некоторых концепциях рассчитанной на последующее украшение обитателями), выступают со своеобразной проповедью «малых дел», в чем, возможно, проявляется ухудшение экономической и строительной конъюнктуры в 70-е годы». Здесь Хайт отчасти цитирует самого архитектора, который говорил о желании частных заказчиков «придать своим зданиям броскость, чтобы о них говорили зрители», и признает справедливость критики, объясняя «отдельные недостатки» капиталистическим соцзаказом. Прошло каких-то 35 лет, и на фоне «ухудшения конъюнктуры» проповедь малых дел зазвучала и у нас. Скажем, однако, прямо: без той, прежней, принципиальности не было бы сегодняшней сервильности; первая вовсе не противоречит второй, более того, недостатки архитектуры, рожденные этой принципиальностью, дают сегодня значительные преференции сторонникам архитектуры как разновидности общественного сервиса. Весьма показательны в этом отношении беседы в Facebook. Комментируя высказывание Нимейера о бразильских трущобах («Это исключительно важная проблема. Но ведь это не архитектурная, а социальная проблема, и ее не решить на чертежной доске»), художник Юрий Альберт повторяет упреки в формализме 40-летней давности: «Тогда он не левый архитектор, а украшатель жизни. Производитель застывшей музыки». И добавляет: «Да, хорошую человеческую архитектуру обычно делают не великие архитекторы, а простые профессионалы». Следует признать, что социум изменился, общество больше не нуждается в титанах. Простые профессионалы делают удобную архитектуру, от звезд общество — по Хайту — требует не идеологии и веры, а «престижность, уникальность, заведомую броскость». Последние работы Нимейера в Италии и Испании — та самая «броская архитектура». Огромные пластически выразительные игрушки из разряда того, что теперь принято называть объектами, чистая прихоть еще не вошедшей в кризис Европы. Они идеально выполнены по ранним эскизам зодчего, но при этой идеальности значительно уступают мощи бетона 1950-х.

Надо сказать, эта мощь резонировала с ощущением и пониманием архитектуры советских архитекторов модернистов. Социалистическая уравниловка отменяла корыстные мотивы, вперед выдвигались самые способные и честолюбивые. Архитектура Нимейера восхищала и будоражила, она показывала возможные масштабы преобразований.

Многочисленные устные и письменные свидетельства, а главное, постройки того времени рассказывают о поисках правды. О возвращении в архитектуру понятия честности. О безоглядной вере в технический и социальный прогресс. Нимейер писал о себе — и о них тоже: «Сегодняшний художник совсем не то, что «непонятый гений» прошлого столетия. Это нормальный человек, который смотрит на жизнь и окружающих его людей прямо, глубоко сознает проблемы современного общества, от которых в прошлом художник устранялся. Его труд приобретает сейчас действительно общечеловеческую значимость. Он знает, что его искусство — только часть более важных дел, и в этом — как ни странно это звучит — источник его творческой силы».

Сегодня от наших архитекторов трудно ожидать чего-то подобного. И впрямь, это 50 лет назад бразильский президент Жуселино Кубичек строил новый город и переселял в него чиновников, чтобы покончить с коррупцией. Спустя полвека здесь, в России, вряд ли кто-то из честных профессионалов верит в выселение чиновников за пределы исторического центра столицы.

В книжке моей юности строитель самого большого нового города писал: «Я разработал сотни проектов, но должен признаться, что в целом не удовлетворен своей работой, так как она никогда не приносила пользу обездоленным классам, а ведь беднота составляет большинство бразильской нации... Есть одна вещь, которая меня утешает. Это то, что я никогда не придавал первостепенного значения самой архитектуре. Мои интересы обращены непосредственно к жизни, к социальным проблемам, к политическому и экономическому освобождению моей страны, к борьбе против империализма, нищеты и невежества». Может ли кто-то из архитекторов сказать сегодня подобное? Утешиться подобной мыслью? Нимейер не только говорил, он строил —талантливо, много и разное.

Оскар Нимейер - один из отцов современной латиноамериканской архитектуры, темпераментный полемист, теоретик архитектуры и убеждённый коммунист. Всю жизнь он боролся за свои архитектурные и социальные убеждения. Оскар считал, что главное в архитектуре - красота, а не функциональность. Несмотря на огромное количество критики, архитектор за 105-летнюю жизнь спроектировал более 600 зданий. В том числе построил новую столицу Бразилии.

В этой статье вы узнаете о:

  • жизни Оскара Нимейера;
  • 4 главных принципах архитектуры;
  • самых значимых зданиях в истории латиноамериканского модернизма;
  • интересных фактах из жизни и творчества архитектора.

Оскар Нимейер: кривые жизни


Портрет Оскара Нимейера

1907 - 1930 Ранние годы

Оскар Нимейер родился 15 декабря 1907 года в Рио-де-Жанейро на улице, названной в честь его деда - министра по делам Верховного суда Бразилии. Детство и юность Оскара прошли беззаботно: большую часть времени он тратил на футбол и танцы. Чуть меньше - на чтение и посещение привилегированной школы, которую так и не закончил.

По воспоминаниям его родителей, в оставшееся свободное время и между занятиями Оскар постоянно что-то чертил, а если под рукой не было карандаша, водил пальцем по воздуху. Когда пришло время определяться с высшим образованием, семейный совет обратил внимание именно на это увлечение. Вскоре Оскар был определён в лучшую архитектурную школу Бразилии.

1930 - 1940 Начало карьеры

В архитектурной школе Нимейер сдружился с директором - молодым архитектором и новатором Лусио Коста . Лусио пытался переделать учебный процесс, за что через год был уволен. Он знакомил студентов с новыми, еще не опробованными до конца строительными материалами. Преподавал принципы дизайна , которые были далеки от традиционных принципов бразильской архитектуры.

После увольнения Лусио основал проектную мастерскую и позвал Нимейера в помощники. Первый же проект принёс мастерской славу. Архитекторы взялись за строительство министерства здравоохранения, а для консультации пригласили самого Ле Корбюзье. Два года Оскар проработал помощником Корбюзье и до конца своих дней называл его своим главным вдохновителем и учителем.

После того как Ле закончил консультировать проект и уехал из Бразилии, Нимейер, несмотря на бесконечное восхищение великим архитектором, изменил дизайн, добавил сад на крыше и выбрал материалы на свой вкус. Лусио был поражён смелым и нестандартным замыслом и сделал Оскара ведущим разработчиком проекта.

1940 - 1985 Международное признание

После окончания строительства министерства на Нимейера хлынули заказы. В 1940 году архитектор построил павильон Бразилии на Всемирной выставке в Нью-Йорке. Здание выделялось пластичными и экспрессивными формами, которые вызвали ажиотаж в кругу архитекторов.


Здание Министерства Образования и здравоохранения, 1936

«Я всегда хотел, чтобы мои здания были настолько легкими, насколько это возможно. Чтобы они мягко касались земли, взлетали, парили и удивляли»

В 1947 году Нимейера включили в команду архитекторов для проектирования штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. Команду возглавил Ле Корбюзье. При том что Оскар по-прежнему восхищался Корбюзье, вдохновлялся работами и использовал его принципы, совместное сотрудничество опять не задалось. Отдельно от главного проекта Нимейер разработал свой план здания, который в итоге и приняли заказчики. Корбюзье уехал обратно во Францию и потребовал, чтобы его имя убрали из всех документов, которые относятся к зданию ООН.

В 1950 году близкий друг Оскара Жуселину Кубичек стал президентом Бразилии и решил построить новый город-столицу. За проектированием главных зданий он обратился к Нимейеру.

План города Бразилиа спроектирован в виде взлетающего орла

После разговора с Жуселину архитектор тут же отменил все заказы и начал делать первые зарисовки на ближайшей салфетке. Проект новой столицы стал самой крупной работой Оскара, которая прославила его на весь мир.

В наши дни столица имеет высокий статус в качестве объекта Всемирного наследия и находится под охраной ЮНЕСКО.

«Строительство Бразилиа было чудесным временем. Я, инженеры, рабочие и даже Жуселину жили в одинаковых домиках, ходили в одни и те же бары и танцы. Казалось, рождается новое общество, а все традиционные барьеры остаются позади»

1955 - 1985 эмиграция

Через 4 года после начала строительства новой столицы в Бразилии сменилась власть. Пришло время военной диктатуры. Оскару грозил арест за пропаганду коммунистической идеологии. Чтобы не попасть в тюрьму, архитектор эмигрировал во Францию, где уже был давно известен.

За время 21-летней эмиграции Оскар Нимейер построил здания по всей Европе, Северной Африке и Ближнему Востоку. По просьбе правительства Алжира Оскар консультировал местных градостроителей, спроектировал крупнейшие университетские комплексы и основал архитектурную школу. Для школы Нимейер разработал учебный план, основанный на новых принципах преподавания.

Несмотря на большую загруженность, Оскар не забывал и про родину. Он бесплатно разработал проект аэропорта для новой столицы. Архитектурная общественность назвала проект «лучшими воротами Бразилии». Несмотря на такое одобрение, аэропорт так и остался на бумаге. Военные власти запретили строительство здания, которое спроектировал человек с коммунистическими убеждениями.

Помимо строительства Нимейер несколько лет увлекался проектированием мебели. Вместе с дочерью он разработал мягкие кожаные кресла и диваны с ножками-пружинами. Сейчас мебель находится в музеях Бразилии.

«Архитектура всегда будет выражать технический и социальный прогресс страны. Мы должны участвовать в политической борьбе, если хотим придать ему человеческое содержание»

1985 - 2012 Последние годы

Сразу после окончания военной диктатуры Оскар Нимейер вернулся на родину. Первым же делом он возглавил Бразильскую коммунистическую партию и открыл свою мастерскую.

За всё время существования мастерской Оскар был в ней единственным сотрудником. После того как Нимейер заканчивал чертежи, он передавал их в архитектурное бюро своей дочери. Там вели всю документацию, делали финальные расчеты и контролировали процесс строительства. Так 80-летний архитектор экономил время, занимался только тем, что интересно, и к концу жизни спроектировал более 600 зданий.

Оскар Нимейер не дожил 10 дней до 106 дня рождения. Архитектор всю жизнь посвятил работе. На его столе до сих пор остался лежать незавершённый проект здания ресторана, над которым Оскар трудился даже в последний день своей жизни.

Агентство, которое помогало Нимейеру реализовывать проекты, сообщает, что у них еще осталось около десятка готовых, но пока не реализованных проектов архитектора.

Принципы архитектуры Оскара Нимейера

Нимейер быстро научился проектировать в соответствии с 5 правилами Ле Корбюзье: дом стоит на столбах-опорах, крыша используется как сад-терраса, каждый этаж имеет свою планировку, окна установлены от пола до потолка во всю длину стены, фасад дома выдвигается вперёд.

Главное отличие в подходах архитекторов в том, что Корбюзье ценил функциональность больше, чем форму. Нимейер же наоборот. Красота для него была важнее всего остального. Основываясь на правилах Корбюзье, Нимейер разработал свои принципы.

Красота - главная функция архитектуры

Нимейер верил в социально-целительные способности красоты. Именно поэтому многие здания архитектора напоминают скульптуры. Эту идею Оскар пытался передать новому поколению архитекторов. На своих выступлениях он пропагандировал отказ от догм функционализма.

Архитектура должна вписываться в ландшафт

Нимейер не раз упоминал, что природа Бразилии сильно повлияла на его проекты. Извилистые реки и изгибы гор отразились на его зданиях. Исходя из идеи целительной силы красоты, Оскар утверждал, что гармония архитектуры и природного ландшафта - одно из условий здоровья человека.

При этом критики отмечают идентичность дизайнерских решений Нимейера в разных странах с разными рельефами и климатическими условиями.

Пластичные формы вдыхают жизнь в здания

Оскар отмечал, что почти что всё, созданное человеком, имеет прямые, жёсткие и негибкие линии и углы. Он же - приверженец свободно текучих, чувственных, кривых линий, создателем которых является природа. А она лучше человека знает, как красивее и лучше.

Железобетон - главный помощник архитектора

К этому материалу Оскар питал особые чувства. Он называл железобетон своим главным помощником и признавался, что нет большего наслаждения для архитектора, чем изобретать новые формы из монолитного железобетона. Это единственный материал, который позволяет создать не просто здание, а настоящее архитектурное зрелище.

Пять самых значимых строений Нимейера

Оскар нередко вспоминал, что самые натянутые отношения в его жизни были с инженерами. Те, кто говорили «это построить невозможно», были уволены. Оскар шутил, что люди, которые соглашались на совместную архитектурную авантюру, помимо колоссального стресса и головной боли, получали самый важный и ценный опыт в карьере.

Дом семьи Нимейера. Рио-де-Жанейро, 1951

Ни один справочник по архитектуре не обходится без фотографий и чертежей этого здания. Историки и критики описывают дом Каноас самым ярким примером слияния здания с природой. Сейчас в доме находится музей памяти Оскара Нимейера.

Не связанный требованиями заказчиков, Нимейер построил пример идеального жилища для человека. Дом находится на лесном утёсе. Одна из его стен - огромный камень, который откололся от скалы неподалёку. Противоположная стеклянная стена возведена над осколком этого камня. В доме вы не найдёте чётких линий и углов. Здание, как и лес вокруг, будто находится в лёгком движении.



Кафедральный собор. Бразилиа, 1970

Спустя 18 лет после строительства собора, Нимейер получил Притцкеровскую премию (архитектурный «оскар») за лучшее сооружение в стиле модернизм.

Основная часть здания находится под землёй. Снаружи мы видим лишь купол сооружения. Чтобы попасть в собор, нужно пройти по длинному, тёмному коридору под землёй, который олицетворяет страх и горечь от собственных грехов. Из коридора посетители входят в светлое, яркое пространство. Свет сквозь разноцветные витражи заполняет всё помещение, создавая атмосферу волшебства.

Несмотря на всеобщее восхищение зданием, католическая церковь долго отказывалась освещать собор из-за атеистических взглядов Нимейера.



Итальянский издательский дом Mondadori. Милан, 1975

По признанию Нимейера, издательский дом - любимый проект, который он построил в Европе. Сооружение разбило международное сообщество архитекторов на два лагеря. Одни критиковали здание за чрезвычайный нефункционализм, другие восхищались внешней красотой. Интересно, что огромный позитивный отклик архитектор получил от фотографов. Они говорили, что здание - идеальный полигон для практики и оттачивания мастерства фотографии. Здесь можно работать с объёмами, тенями, отражением, геометрией и ритмикой.


Музей современного искусства. Рио-де-Жанейро, 1996

Нимейер назвал музей самым грандиозным сооружением в его карьере. Поражает действительно всё. Необычное здание тут же стало второй по значимости достопримечательностью города после скульптуры Христа. Залы музея расположены по периметру постройки по спирали. Такая конструкция позволяет увидеть все экспозиции и ничего не пропустить. Со смотровой площадки открывается панорамный вид на город и океан.

Выбор такой необычной формы здания Нимейер объяснил поэтически: «Летающая тарелка, пролетавшая когда-то над городом, так была восхищена красотой этих мест, что приземлилась и решила навсегда здесь остаться, положив начало Музею».

Международный культурный центр Оскара Нимейера. Авилес, 2011

Авилес - маленький промышленный испанский город, нагромождённый дымящимися трубами заводов. Правительство Испании решило преобразить город и построить в нём огромный музейно-выставочный комплекс. Для того чтобы центр одним своим видом привлекал людей, в роли архитектора и идейного вдохновителя позвали Нимейера.

С виду комплекс напоминает детскую площадку: каждое из пяти зданий отличается необычной формой и ярким цветом фасадов. На территории центра проходят научные конференции, музыкальные, театральные и кино-мероприятия. Самым интересным сооружением получился театральный зал. Здесь нет деления на партер и галёрку. Так Оскар выразил своё убеждение о том, что все вещи (и искусство в том числе) должны быть доступны людям с любым уровнем дохода.

Международный культурный центр Оскара Нимейера. Авилес, 2011

Оскар Нимейер: интересные факты

  • После завершения строительства здания ООН в Нью-Йорке Нимейеру предложили место декана в Гарвардском университете дизайна, но правительство США на протяжении всей жизни архитектора отказывало не только в рабочей, но даже в туристической визе из-за членства в коммунистической партии.
  • Инопланетные формы архитектуры Нимейера породили множество легенд о его связи с «внеземными цивилизациями». Эти теории подкреплялись невероятной работоспособностью, плодовитостью и долгожительством архитектора. Оскару эти сплетни нравились, поэтому он подтверждал даже самые нелепые выдумки.
  • Перед эмиграцией в Европу Неймера наняли спроектировать здание в Рио. Архитектор выполнил чертёж, но не мог контролировать само строительство. Оскар посетил здание лишь через 21 год. Выяснилось, что фасад построен не совсем так, как было на чертежах. Не в силах примириться с оплошностью строителей, Нимейер сам оплатил реконструкцию фасада.
  • Во время изгнания из Бразилии архитектор был обласкан коммунистами СССР. Он получил Международную Ленинскую премию «За укрепление мира между народами», был избран почётным членом Академии художеств СССР. Помимо этого, о Нимейере писали книги и статьи, а его работы были хорошо известны советским архитекторам.
  • Оскар Нимейер пережил единственную дочь, которая умерла в возрасте 82 лет. Женился во 2-й раз в возрасте 99 лет, застал 5 внуков, 13 правнуков и 7 праправнуков.

Ещё больше работ Оскара

Здание бразильского электорального суда, 1958

Дворец национального конгресса в Бразилии, 1960

Штаб-квартира французской коммунистической партии,1964

Культурный центр «Малый Вулкан» во Франции, 1982

Культурный центр «Большой Вулкан» во Франции, 1982

Музей Оскара Нимейера, 2002

Лекционный зал в Сан-Паулу, 2005

Если хотите узнать больше о гениальных архитекторах, изменивших облик городов, читайте наши статьи:

Тот самый архитектор, которым восхищался Нимейер;

Экспрессивный гений деструктивизма:

Первая женщина, получившая Притцкеровскую премию.

Оскар Нимейер - известный архитектор из Латинской Америки. Считается одним из основоположников современной школы бразильской архитектуры. Много экспериментировал в области железобетонной архитектуры. Был ярым приверженцем коммунистической партии, состоял в ней около 70 лет.

Биография архитектора

Оскар Нимейер родился в Рио-де-Жанейро в 1907 году. Его родители были вполне обеспеченными. В юности будущий архитектор вел беспечный образ жизни, который можно назвать богемным. Главными его увлечениями были футбол и книги. Причем читал он много, но чаще всего бессистемно.

В 21 год Оскар Нимейер женился на Анните Бальдо. Она была дочерью итальянских иммигрантов, которые приехали из Венеции. Ради свадьбы он даже бросил учебу. Этот брак принес ему единственную дочь, которую звали Анна Мария Нимейер.

Интерес к архитектуре Оскар Нимейер проявил еще в привилегированном колледже, в котором учился. Впоследствии он часто рассказывал, что выбрал эту профессию случайно. Оскар вспоминал шутку, кто-то увидел, как он рисовал пальцем в воздухе, после этого на семейном совете решили дать ему художественное образование.

В начале карьеры

Становление карьеры Нимейера пришлось на 30-е годы ХХ века. Он начинал работать под руководством основоположника современной латиноамериканской архитектуры Лусио Косты.

Окончить государственную школу архитектуры Оскару удалось в 1934 году. Его первым осуществленным проектом стали ясли для детей в Рио-де-Жанейро. Их открытие состоялось в 1937 году.

Нимейер как раз застал формирование школы современной архитектуры в Бразилии. Первым результатом ее работы стало строительство здания для Министерства просвещения и здравоохранения, которое достроили к 1943 году. Непосредственно руководил проектом Лусио Коста, в качестве советника ему помогал француз Ле Корбюзье - пионер архитектурного модернизма. Когда именитый мастер уехал, последние изменения в проект внес архитектор Оскар Нимейер. Они так впечатлили Косту, что после 1939 года дальнейшую разработку проекта посвятили только ему.

Признание на международной арене

Взял за основу современный стиль Ле Корбюзье и пропустил его сквозь призму жарких тропиков Рио-де-Жанейро Оскар Нимейер. Его работы получили признание во всем мире в 40-50-е годы ХХ века. В 40-х он творил практически без остановки. По его проектам создавались гостиницы, яхт-клубы, церкви и казино. В 1946 году был построен банк в Рио-де-Жанейро, а на рубеже 40-50-х годов - технический центр.

В 1947 году Оскар Нимейер, биография которого к тому времени была уже хорошо знакома многим, участвовал в проектировании штаб-квартиры ООН, которая располагается в Нью-Йорке.

Политические взгляды

В годы Второй мировой войны архитектор открыто симпатизировал СССР. После победы Советского Союза он стал членом бразильской коммунистической партии. Для коммунистов в Латинской Америке тогда были непростые времена. Генеральный секретарь партии Престес вместе с 15 соратниками содержался в тюрьме. Когда они вышли, всех приютил у себя дома Нимейер.

С середины 50-х годов Нимейер издавал архитектурный журнал, который придерживался взглядов левой интеллигенции. Периодически издание закрывалось, а затем работа над ним возобновлялась вновь.

Для Нимейера политические взгляды и архитектурные решения были тесно связаны между собой. Например, он пытался решить социальные проблемы в Бразилии. Одна из самых серьезных - жилищные кризис, из-за которого многие вынуждены были жить в фавелах в полной антисанитарии.

Из-за приверженности коммунизму въезд в США для него был закрыт. Например, в 1946 году ему отказали выдавать визу, несмотря на то что бразилец получал официальные предложения о работе сначала в Йельском университете, потом в школе дизайна в Гарварде.

К работам архитектора 50-х годов относятся собственный дом Оскара Нимейера, который находится неподалеку от Рио-де-Жанейро, больница, жилой комплекс имени Кубичека, здание кондитерской фабрики, комплекс международной выставки в Сан-Паулу.

Благоустройство столицы

С 1957 года Нимейер начал обустраивать новую столицу - город Бразилиа. Его строили по инициативе президента страны Кубичека. Сам глава государства вскоре после инаугурации встретился с Нимейером, чтобы обсудить планы будущей столицы. В итоге ее перенос из Рио-де-Жанейро в Бразилиа состоялся в 1960 году.

Многие здания отличаются контрастными и необычными формами: имеются сооружения виде чаши, стреловидной колонны, пирамиды, купола. Именно так выглядят, например, правительственные центры.

Сам Нимейер проектировал президентский дворец, здание Верховного суда, Дворец национального конгресса, кафедральный собор, театр, больницу и Дворец правосудия. Все это здания, к которым приложил руку Оскар Нимейер. Достопримечательности Бразилии - именно так сегодня можно назвать многие из них.

Отличительными чертами архитектуры Нимейера становятся выразительность, пластичность и теплота. Ему одному из первых удались монолитные строения из железобетона. Несмотря на свою необычность и даже вычурность, проекты зданий детально разработаны. Архитектор всегда стремился к появлению новых архитектурных форм.

Эмиграция

В 1964 году Нимейер возвратился из продолжительной командировки в Израиль и не узнал своей страны. В Бразилии случился государственный переворот, в результате которого к власти пришли военные.

Из-за установившейся в стране диктатуры архитектор был вынужден переехать во Францию, где жил с середины 60-х годов до 1985 года. Все это время в своей любимой Бразилии он бывал изредка и недолго. В то же время строительство общественных зданий в столице по его проектам продолжалось. Временами Нимейер жил на Кубе и в СССР.

Последние годы жизни

Нимейер дожил до завершения в Бразилии военной диктатуры. Она пала в 1985 году. Сразу после этого архитектор вернулся на родину.

В середине 90-х годов он руководил Бразильской коммунистической партией, причем ее ортодоксальным крылом, которое не согласилось с преобразованием компартии, произошедшим после распада СССР. Известный руководитель Кубы Фидель Кастро часто называл себя и Нимейера последними коммунистами на планете.

Даже в весьма преклонном возрасте продолжал работать Оскар Нимейер. Музей современного искусства по его проекту был построен в 1996 году, когда архитектору было уже 89 лет. В 2000-е годы он руководил возведением собственного музея в Куритибе, национальной библиотеки в Бразилиа, культурного центра в Гоянии.

Нимейер был тесно связан с Советским Союзом. В 1983 году его приняли в почетные члены Академии художеств. А в 2007 году президент Российской Федерации Владимир Путин подписал постановление о награждении архитектора орденом Дружбы с формулировкой за вклад в развитие отношений между двумя государствами.

Оскар Нимейер умер в Рио-де-Жанейро в 2012 году. До своего 105-летнего юбилея он не дожил всего 10 дней. Незадолго до этого архитектор попал в больницу с диагнозом "почечная недостаточность". Она стала осложнением после перенесенного Оскаром вируса гриппа.